Международный Уголовный Суд и позиция России. Материалы конференции. Москва 9-10 июня 1998 года.

Содержание.

17. Аслан Абашидзе, проректор Институт международного права, профессор, доктор юридических наук.

Вопросы юрисдикции МУС и взаимоотношения с СБ.

Все вопросы, связанные с проектом устава МУС, безусловно, охватить невозможно, если суммировать то, что было сказано в предыдущих выступлениях. На мой взгляд, их можно свести к двум основным проблемам: юрисдикция суда применительно к международным преступлениям и вопросы взаимоотношений Совета Безопасности с МУС.

Что касается первого, то здесь, думаю, помимо политических и психологических аспектов, прежде всего следует учитывать международные правовые, на что я и хотел обратить ваше внимание.

Естественно, что чем больше международных преступлений попадет в юрисдикцию МУС, тем полномасштабнее будет поле его деятельности, а это будет адекватно отвечать чаяниям мирового сообщества, если под последним мы понимаем прежде всего сообщество индивидов, а не только сообщество суверенных государств, которые всегда болезненно реагируют на любые попытки сузить их суверенитет рамками цивилизованного поведения. В связи с этим мы считаем целесообразным (и не только мы, но и значительное число делегаций, разрабатывающих проект МУС) включить в устав суда преступления агрессии. Вместе с тем включение в устав и, следовательно, в юрисдикцию суда этих преступлений влечет за собой проблемы не столько субъективного, сколько объективного характера, в первую очередь исходящие из нынешнего состояния самого международного права, которое по Уставу МУС является основным источником в процессе применения права судом.

Первая проблема вытекает из самой компетенции ООН и ее главного органа Совета Безопасности, на который в соответствии со ст. 24 Устава ООН возложена главная ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Именно СБ, а не какой-либо другой орган как в рамках, так и вне ООН согласно ст. 39 Устава ООН определяет наличие факта агрессии и дает рекомендации или решает, какие меры следует предпринять в соответствии со статьями 41 и 42 Устава ООН для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Из сказанного логически вытекает вывод, который нашел отражение в Уставе МУС: СБ на основе своего решении в соответствии с гл. VII Устава ООН может подать заявление прокурору суда с указанием на вероятность совершения преступления агрессии или других преступлений, угрожающих международному миру и безопасности. Здесь приводили пример, что не всегда СБ адекватно реагирует на такие преступления и поэтому надо наделить соответствующими полномочиями прокурора суда. Замечание правильное, однако выводы ошибочные. Речь идет не о пробелах в функции СБ, а наоборот, о нарушении СБ предписаний Устава ООН — ст. 24 устава, которая начинается так: «Для обеспечения быстрого и эффективного действия ООН и ее члены возлагают на СБ главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности» и только в связи с этим соглашаются с тем, что при исполнении его обязанностей, вытекающих из этой ответственности, СБ действует от их имени. Иначе говоря, если СБ не в состоянии предпринять быстрых и эффективных действий, они его члены, то есть государства, никак не могут возлагать на него главную ответственность за поддержание мира и безопасности или ликвидации, допустим, акта агрессии, и СБ в этом случае не может действовать от имени ООН и этих государств. Таким образом, СБ сам должен быть заинтересован в существовании таких механизмов и источников, которые позволяют ему действовать быстро и эффективно против любых международных преступлений, которые действительно могут угрожать международному миру и безопасности, которые отчасти перечислены в уставе МУС.

Исходя из этого напрашивается логический вывод не о том, что независимость прокурора или суда следует обеспечить путем наибольшего удаления МУС от СБ, а наоборот — полномочия прокурора или суда следует рассматривать как дополнительный механизм в системе борьбы против международных преступлений в тесных взаимоотношениях с СБ. Для усиления этого тезиса имеются и другие немаловажные доводы. Приведем один из них.

Агрессия совершается в результате нарушения императивного принципа международного права, то есть принципа неприменения силы. Вместе с тем преступные деяния, подпадающие под агрессию, определены на уровне резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1974 года «Об определении агрессии», которая не является обязательной для государств. Разве можно в этой ситуации игнорировать функции СБ, который на основе Устава ООН определяет наличие факта агрессии и для которого перечень деяний, подпадающих под определение агрессии по этой резолюции, не является исчерпывающим, ибо по ст. 4 этого документа СБ может также определять и другие акты, подпадающие под деяние «агрессия».

Это очень важное положение для квалификации агрессии судом. Если мы игнорируем этот факт, то для повышения эффективности МУС и его прокурора мы в перспективе должны признать, что суд и его прокурор могут заниматься и международным нормотворчеством. А на практике и по Уставу МУС допускается лишь, что суд может применять только свое прецедентное право и то не всегда, а в определенных условиях. Для преодоления этих препятствий, как нам кажется, нужно, чтобы именно к процессу разработки Устава МУС подходили более творчески и глобально, затрагивая и те вопросы, которые непосредственно не связаны с МУС, но имеют прямое отношение, в частности, к повышению эффективности СБ ООН. В связи с этим мы никак не можем согласиться с теми, кто не хочет, чтобы процесс разработки устава МУС был связан с кодификацией. Нужна не только кодификация, но и прогрессивное развитие международного права и не только по этому вопросу, но и по всем другим злободневным вопросам, связанным с повышением эффективности современного международного права.

Кроме того, мы не можем согласиться с заявлением одного из выступавших здесь, что Устав МУС должен предусматривать лишь индивидуальную ответственность лиц за совершение международных преступлений и, следовательно, он не должен касаться ответственности государств как таковых. Во-первых, мы с трудом представляем, что, например, президент, премьер-министр или министр обороны государства будут привлечены за агрессию, а само государство останется непричастным к этим преступлениям. В общественной природе таких вещей не бывает. В каждом решении суда должно быть не только возмездие, но и меры превентивного характера, чтобы такие факты впредь не повторялись. Когда после Нюрнбергского процесса привлекали к уголовной ответственности фашистских главарей, трехсторонняя контрольная комиссия в Германии после войны отменила более шестидесяти государственных и общественных организаций фашистской Германии, объявив их преступными, в том числе и Красный Крест фашистской Германии. Вот вам пример того, как было наказано само государство.

Во-вторых, следует говорить об ущербе, причиненном в результате агрессии или о проблемах тех, которые оказались инвалидами в результате этой агрессии. Почему, например, после агрессии, когда есть и агрессор, есть и соучастники агрессора, забота об инвалидах, которыми стали люди в результате этой агрессии, остается делом именно пострадавшего от агрессии государства или международных организаций, а не агрессора. Поэтому в решении суда должны рассматриваться как индивидуальные наказания, так и прямые санкции, относящиеся к самому государству-агрессору.

Когда мы ведем речь о тесных взаимоотношениях между СБ и МУС, мы должны иметь в виду не только и не столько организационные взаимоотношения между ними, а в первую очередь взаимоотношения по единообразному применению существующих норм международного права как СБ, так и МУС. В связи с этим положения проекта Устава МУС применительно, например, к агрессии, по нашему мнению, не только должны повторять положения резолюции Генеральной Ассамблеи ООН «Об определении агрессии» (кроме первой части), но и полностью трактоваться в соответствии с этой резолюцией, хотя резолюция является рекомендательной. То есть мы считаем, что при отработке окончательного варианта устава суда необходимо повторить все положения резолюции, имеющие основополагающее значение. Например, в одном из положений резолюции говорится: «…любое из перечисленных деяний можно квалифицировать в качестве акта агрессии … независимо от объявления войны». Когда мы будем привлекать к уголовной ответственности индивидов, как раз это положение может иметь большое значение, поэтому и в уставе надо записать: «…независимо от объявления войны», как это сделано в Женевских конвенциях 1949 года, где оговорено: «…независимо от признания состояния войны между собой…» такие-то деяния считаются наказуемыми, Это обязательно нужно отметить, так как уточнение таких положений играет большую роль при доказывании в суде причастности лиц к совершению преступлений.

Что касается организационных взаимоотношений СБ и МУС, то отметим, что многие положения проекта Устава МУС нуждаются в изменении. Например, там записано: «…после решения только СБ о том, что имеет место наличие акта агрессии, суд может приступить к производству дела». Вместе с тем прокурор получает информацию оперативного характера и может знать об этих актах еще до того, как СБ может отреагировать. Но по уставу прокурор может начать расследование только после получения согласия от Палаты предварительного производства. А Палата предварительного производства как часть МУС не может дать согласия, пока не будет решения СБ. Чтобы разорвать этот заколдованный круг, СБ должен, не изменяя своего устава, дать больше возможностей прокурору действовать свободно в таких случаях. Если прокурор расследует дело и до­казывает, что действительно есть элементы агрессии, и эта информация сообщается СБ, разве СБ не должен быть заинтересован в том, чтобы получить такие доказательства? Еще раз повторяю: при этом СБ не нужно менять свой устав, только нужно действовать быстро и эффективно. Если прокурор получит такие возможности, то откроются широкие просторы также для деятельности НПО, которые смогут оперативно сообщать о фактах преступлений, помогая прокурору.

Таких изъянов в уставе много, и устранить их в окончательном варианте устава можно при тесных контактах МУС и СБ, который должен ввести механизмы, обеспечивающие эффективность деятельности МУС. Это не будет вмешательством в компетенцию СБ, а будет только на пользу его деятельности, так как он сможет в полной мере выполнять свои функции в соответствии со своим уставом.

Еще мне хотелось бы подчеркнуть, что не все положения существующего международного права можно включить и в Устав МУС. Поскольку в международных соглашениях есть такие положения, выполняя которые МУС может оказаться в замешательстве. Например, в уставе, когда определяется акт агрессии и перечисляются акты, которые подпадают под агрессию, есть такое положение: «…продолжение нахождения вооруженных сил одного государства на территории другого государства после окончания соглашения считается агрессией».

Давайте посмотрим, как это выглядит на примере пребывания российских войск в Абхазии. Скоро заканчивается срок пребывания российского контингента на территории Абхазии, значит, приказ о выводе войск (если это соглашение не будет возобновлено) должен последовать от Президента РФ как главнокомандующего вооруженными силами РФ. Если такая команда не последует, это означает, что Президент РФ отвечает за акт, который по резолюции подпадает под акт агрессии. Более того, Россия окажется в замешательстве, так как признавая территориальную целостность Грузии, не может ссылаться на то, что ее вооруженные силы находятся вне территории Грузии, С другой стороны, Россия может ссылаться на то, что миротворческие усилия РФ необходимы для разъединения этих воюющих сторон. То есть здесь не столько противоречия между государствами, сколько противоречия в нормах международного права. Поэтому пока в мире до конца не разработаны механизмы миротворческих действий, наверное, следовало бы такие вещи в Устав МУС не включать. Если их включить в устав, то немедленно в адрес МУС поступит обвинение, что он не реагирует. Таким образом мы нарушим принцип неотвратимости наказания. На наш взгляд, не следует закладывать в Устав МУС те вопросы, которые потом могут стать негативным примером двойного стандарта действий суда.

В. Грицань. Считаете ли вы возможным включить в устав норму-санкцию, устанавливающую единую материальную ответственность за убитых на войне, в международных и внутригосударственных конфликтах? Я слышал, что на Западе существует практика компенсаций — около 100 тысяч долларов за одного убитого, но соответствующих нормативных актов мы не встречали. Сейчас возникает вопрос об ответственности руководства России за гибель солдат, которых оно послало на необъявленную войну в Чечне.

А. Абашидзе. Я считаю, что это как раз та область, когда можно и не учитывать практики различных государств, потому что если говорить о том, что жизнь человеку дается от Бога, то нельзя с ней так обходиться. Человечество должно иметь единые стандарты и однозначную реакцию в отношении каждого живущего на земле человека, это и будет отвечать принципам недискриминации.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Предыдущая страница Следующая страница

Опубликовано на сайте: 22 февраля 2010, 19:38

Один комментарий

  1. Ахмеднабиев

    Как ивлечь этнокриминальные власти России и Дагестана к ответственности за апартеид в отношении 13 коренных малочисленных андо-дидойских народов Дагестана?

    The Human Rights Commitеe В Комитет по правам человека
    c/o Office of the United Nation Бюро Верховного комиссара
    High Commissioner Объединенных Наций
    For Human Rights по правам человека
    8-14 avenue de la Paix 8-14 проспект Мира
    1211 Geneva 10 1211 Женева 10
    SWITZERLAND Швейцария

    Дата: 18 ноября 2012 года
    Представляется на рассмотрение в соответствии с Факультативным протоколом
    к Международному пакту о гражданских и политических правах.

    I. ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ СООБЩЕНИЯ:
    Фамилия: Ахмеднабиев Имя: Магомед
    Гражданство: Российская Федерация, Республика Дагестан
    Дата и место рождения: 18 ноября 1953 года
    Постоянный адрес- 368090, Россия, Дагестан, Ахвахский район селение Карата
    Иной адрес для получения конфиденциальной корреспон¬денции (если отличается от постоянного адреса)
    368012 Россия, Дагестан, г. Махачкала, проспект Петра 1, дом.44-г, кВ.48

    Сообщение представляет: – жертва, а также соучредителей Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана:
    Фамилия- Алиев Имя- Ахмедула
    Гражданство- Российская Федерация.
    Дата и место рождения- 01.04.1953 года
    Нынешний адрес или местонахождение- 368090, Россия, Дагестан, Ахвахский район сел. Карата

    Фамилия- Гаджимагомедов Имя- Магомедали
    Гражданство- Российская Федерация.
    Дата и место рождения- 14.02.1955 года
    Нынешний адрес или местонахождение- 368090, Россия, Дагестан, Ахвахский район, сел. Карата
    От имени всех членов Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского согласно списка утвержденного 08.02.2012 года, а также принятых заявлений в количестве более 2500 представителей коренного малочисленного каратинского народа Дагестана, пожелавших поддержать жалобу.

    II. ЗАТРАГИВАЕМОЕ ГОСУДАРСТВО:
    Российская Федерация, Республика Дагестан

    Статьи Международного пакта о гражданских и политичес¬ких правах, которые, как представляется, были нарушены:
    — Право на самоопределение(ст.1).
    — Права на уважение и признание прав, признанных в Пакте(ст.2)
    — Право на независимый и беспристрастный суд (ст. 14).
    — Право на свободу ассоциации с другими людьми (ст. 22).
    — Права ребенка (ст. 24).
    — Право принимать участие в общественной жизни (ст. 25).
    — Права лиц, принадлежащих к национальным меньшин¬ством (ст. 27).
    — Равенство перед законом и запрещение дискриминации (ст. 2, п. 1; ст. 26)

    Внутренние средства правовой защиты, которые были исчерпаны предполагаемой жертвой (жертвами) или от ее (их) лица: обращение в суды или в другие государственные органы; когда и с каким результатом (по возможности, приложить копии всех соответствующих судебных или административных решений):

    Россия в соответствии с Конституцией гарантирует: – основные личные права и свободы (ст. 20-28); основные публично-политические права и свободы (ст. 29-33); основные экономические, социальные и культурные права и свободы (ст. 34 – 44).
    Конституция Республики Дагестан гарантирует:
    Ст. 20 В РД защищаются права и свободы человека и гражданина независимости от национальности, расы, языка, происхождения, места жительства, политических, правовых и иных убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обязательств. Запрещаются любые формы ограничения прав по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.
    Ст.28 Каждому гарантируется свобода мысли и слова. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.
    Запрещается пропаганда социального, расового, национального или языкового превосходства.
    Ст. 30 каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не должен быть принужден к указанию своей национальной принадлежности. Каждый имеет право на пользование своим родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества.
    Ст. 33 граждане вправе собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.
    Ст. 34 Каждый имеет право на объединение в порядке, предусмотренном законом.
    Община «Калалал»(К11ирди) коренного малочисленного каратинского народа Дагестана учреждена 8.02.2012г. в соответствии с требованиями ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ», ФЗ “О некоммерческих организациях”, а также традиционного обычного права каратинского народа. ФЗ “О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ”, статья 14 которого содержит оговорку о необходимости учета обычаев и традиций, если они не противоречат федеральным законам и законам субъектов Российской Федерации. В Федеральном законе России “Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ”, в статье 4 которого есть положение о том, что “Решения по вопросам внутренней организации общины малочисленных народов и взаимоотношений между ее членами могут приниматься на основании традиций и обычаев малочисленных народов, не противоречащих федеральному законодательству и законодательству субъектов Российской Федерации и не наносящих ущерба интересам других этносов и граждан”.
    Соучредители Ахмеднабиев М.Х. Алиев А.А., Гаджимагомедов М.Б. собрали необходимые документы и 24 февраля 2012 г. обратились в Управление юстиции РФ по РД с заявлением по регистрации Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана.
    Учредительными документами общины малочисленных народов являются (п. 3 ст. 8 Федерального закона “Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов”): учредительный договор; устав. Все необходимые для регистрации общины документы были представлены, получена расписка.
    Управление юстиции РФ по Республике Дагестан, являясь регистрирующим органом местных общественных объединений, распоряжением № 176 от 2.04. 2012г. отказало в государственной регистрации территориально-соседской общине «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана при ее создании.
    Письмом от 02.04.2012 г. № 05-03-307/12-О-АГ, сообщено об отказе Управления юстиции зарегистрировать Общину. В качестве основания для отказа в регистрации в письме указано, что –«Учитывая уникальность этнического состава населения Республики Дагестан по числу проживающих на ее территории народов, Государственный Совет Республики Дагестан определяет количественные и иные особенности ее коренных малочисленных народов, а также устанавливает перечень этих народов с последующим включением его в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации.
    Вместе с тем в Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации, утвержденный Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.03.2000 г. № 255, а также в постановлении Государственного Совета Республики Дагестан от 18.10.2000 № 191 «О коренных малочисленных народах Республики Дагестан» данный народ не значится.
    Отказ в государственной регистрации не является препятствием для повторной подачи документов для государственной регистрации при условии устранения оснований, вызвавших отказ».
    Требования законодательства Общиной не были нарушены, поэтому принимая незаконное решение об отказе в регистрации Общины, чиновники создали искусственные препятствия по жизненно важному вопросу – реализации коллективных прав на получение статуса каратинского народа: коренного малочисленного народа Дагестана; создание территорий традиционного природопользования, на ведение традиционного образа жизни и защиту исконной среды обитания; Общины коренного малочисленного каратинского народа Дагестана; каратинского языка, как родного, получения на каратинском языке образования дошкольного, а также в начальной школе.
    06.04.2012 г. соучредители Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана обратились с жалобой в федеральный суд Ботлихского района о признании незаконным отказ Управления юстиции РФ по Республике Дагестан в регистрации Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана и обязать его зарегистрировать Общину.
    27.04.2012 года Определением Ботлихского суда РД жалоба была возвращена с предложением обратиться в федеральный суд Советского района г. Махачкала по подсудности и месту нахождения организации.
    16 мая 2012 года соучредители Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана обратились с жалобой в федеральный суд Советского района г. Махачкала.
    Решением федерального суда Советского района г. Махачкала от «05» июля 2012 г. оставлена без удовлетворения наша жалоба на отказ в регистрации Общины «Калалал»(К11ирди) коренного малочисленного каратинского народа Дагестана.
    По мнению суда, изложенному в решении, отказ Управления юстиции в регистрации общественного объединения является законным, поскольку- «Судом установлено, что в Едином перечне коренных малочисленных народов РФ, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 24.03.2000 года №255 «каратинцы» не значатся коренным малочисленным народом Республики Дагестан.
    16.07.2012 года подана апелляционная жалоба в Верховный суд Республики Дагестан.
    21.09.2012 года Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан вынесено Апелляционное определение- «Решение Советского районного суда г. Махачкала от 5 июля 2012 года .. о признании незаконным отказа Управления Министерства Юстиции РФ по Республике Дагестан в регистрации общины «Калалал»(К11ирди) коренного малочисленного каратинского народа Дагестана оставить без изменения, а апелляционную жалобу- без удовлетворения».
    «Доводы заявителей о том, что ответчиком сделана ссылка на несуществующий орган Государственный Совет Республики Дагестан также является не обоснованным. Поскольку на момент утверждения Единого перечня коренных малочисленных народов РД в 2000 году, Государственный Совет РД, являлся государственным органом РД правомочным устанавливать перечень коренных малочисленных народов РД.
    Вышеуказанное свидетельствует об отсутствии у заявителей правовых оснований для удовлетворения заявленного требования. В связи с чем, оно подлежит оставлению без удовлетворения»..

    Обращения в другие государственные органы
    09.04.2012г. Ответ Министерства Юстиции РФ с разъяснением, что каратинцы не имеют права создавать общины коренного малочисленного народа Дагестана.
    18.04.2012г. Обращение к Президенту РФ по электронной почте о внесении изменений в ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ».
    18.04.2012г. Ответ Управления Президента РФ по работе с обращениями граждан и организаций о направлении дополнительных материалов.
    20.04.2012. Ответ Министерства Юстиции РФ о правомерности отказа в регистрации общины каратинского народа Дагестана.
    24.04.2012г. Письмо (электронное)в Комитет по делам национальностей Г.К. Сафаралиеву.
    24.04.2012г. ответ Комитета по делам национальностей, о принятии обращения к сведению и использованию в работе Комитета.
    24.04.2012г. Ответ Аппарата Совета Федерации ФС РФ, Управления Информационного о документального обеспечения о передаче сообщения в Комитет по федеративному устройству, региональной политике , местному самоуправлению и делам Севера.
    26.04.2012г. Ответ Аппарата уполномоченного по правам Человека в РФ с предложением обратиться в суд и по результатам направить к ним материал.
    04.05.2012г.Ответ Комитета по делам национальностей о принятии обращения к сведению.
    05.05.2012г. Министерство юстиции РФ, что ответ исчерпывающий дан в письме от 09.04.2012г.
    05.05.2012г. Министерство регионального развития РФ ответ, что право определять особенности коренных малочисленных народов, устанавливать перечень этих народов с последующим включением его в Единый перечень закреплено за Республикой Дагшестан. С разъяснением, что каратинцы учтены в качестве субэтнической группы при переписи населения 2010г. На территории Дагестана проживал 4671 каратинец. Это может служить основанием, подтверждающим наличие этнической общности каратинцев в РД.
    21.05.2012г. Комитет но межнациональным отношениям Народного Собрания РД, что вопрос получения каратинцами статуса коренного малочисленного народа будет рассмотрен после внесения изменений в проект ФЗ » О внесении изменений в ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ( в части дополнения и уточнения понятийного аппарата, определения порядка отнесения граждан РФ к коренным малочисленным народам РФ)».
    30.05.2012г. Комитет Совета Федерации по федеративному устройству ответ с выражением признательности за предложения.
    04.06.2012г. Аппарат правительства РФ, ответ о направлении обращения в Минрегионразвития, для рассмотрения.
    05.06.2012г. Комитет но межнациональным отношениям Народного Собрания РД, что по вопросу получения каратинцами статуса коренного малочисленного народа дан ответ письмом от 21.05.2012г.
    06.06.2012г. Возражения Управления Минюстиции РФ по РД на жалобу.
    06.07.2012г. Прокуратура РФ ответ о направлении обращения в Прокуратуру РД.
    10.08.2012г. Ответ Прокуратуры РФ на повторное обращение, что исчерпывающий ответ дан 18.05.2012г. с приложением ответа об обращении в суд.
    19.09.2012г. Возражения Управления Минюстиции РФ по РД на жалобу.
    26.10.2012г. Резолюция Съезда Народов Дагестана- «Съезд требует признать общину основной формой общественного устройства коренных народов Дагестана, подтвердив ее право на владение и пользование землями исконного проживания и право представления своих представителей в органах власти всех уровней».
    Уведомление в Минюстиции Республики Дагестан от 26.11.2012г. о проведении митинга.
    28.11.2012г. ответ об отказе в проведении публичного мероприятия на площади им. В.И. Ленина.
    Таким образом, внутренние средства судебной защиты на этом оказались исчерпаны и возглавляемое мною общественное объединение на основании доказательств, полученных с нарушением закона, получило первое письменное предупреждение регистрирующего органа.
    В порядке надзора председателю Верховного Суда надзорная жалоба не подавалась в связи с отсутствием ее эффективности, так как нарушения прав коренных малочисленных народов и их общин в Дагестане и России, как и всех демократически настроенных общественных объединений(НПО, НКО) приобрела систематический и массовый характер.
    Внутренние средства судебной защиты на этом оказались исчерпаны.
    Решения судами приняты без всестороннего, объективного рассмотрения дела в основу которого было положена ассимиляционно-дискриминационная политика властей РФ и РД, базирующаяся на марксистской теории «исторической вредности малых народов».

    III. ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ
    1. Согласно статье 30 Конституции РФ каждый имеет право на свободу объединений.
    Россия в соответствии с Конституцией гарантирует: – основные личные права и свободы (ст. 20-28); основные публично-политические права и свободы (ст. 29-33); основные экономические, социальные и культурные права и свободы (ст. 34 – 44).
    Конституция Республики Дагестан гарантирует:
    Ст. 20 В РД защищаются права и свободы человека и гражданина независимости от национальности, расы, языка, происхождения, места жительства, политических, правовых и иных убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обязательств. Запрещаются любые формы ограничения прав по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.
    Ст.28 Каждому гарантируется свобода мысли и слова. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.
    Запрещается пропаганда социального, расового, национального или языкового превосходства.
    Ст. 30 каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не должен быть принужден к указанию своей национальной принадлежности. Каждый имеет право на пользование своим родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества.
    Ст. 33 граждане вправе собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.
    Ст. 34 Каждый имеет право на объединение в порядке, предусмотренном законом.
    Реализуя данное конституционное право, 8.02.2012 года группа граждан, в числе которых был и автор сообщения, приняла решение о создании общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана, утвердила его Устав. 24.02. 2012 года все необходимые для регистрации документы были предоставлены в Управление Министерство юстиции РФ по РД.
    2. Управление юстиции РФ по Республике Дагестан, являясь регистрирующим органом местных общественных объединений, распоряжением № 176 от 2.04. 2012г. отказало в государственной регистрации территориально-соседской общине «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана при ее создании.
    3. 06.04.2012 г. соучредители Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана обратились с жалобой в федеральный суд Ботлихского района о признании незаконным отказ Управления юстиции РФ по Республике Дагестан в регистрации Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана и обязать его зарегистрировать Общину.
    4. 27.04.2012 года Определением Ботлихского суда РД жалоба была возвращена с предложением обратиться в федеральный суд Советского района г. Махачкала по подсудности и месту нахождения организации.
    5. 16 мая 2012 года соучредители Общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана обратились с жалобой в федеральный суд Советского района г. Махачкала.
    6. Решением федерального суда Советского района г. Махачкала от «05» июля 2012 г. оставлена без удовлетворения наша жалоба на отказ в регистрации Общины «Калалал»(К11ирди) коренного малочисленного каратинского народа Дагестана.
    7. 16.07.2012 года подана апелляционная жалоба в Верховный суд Республики Дагестан.
    8. 21.09.2012 года Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан вынесено Апелляционное определение- «Решение Советского районного суда г. Махачкала от 5 июля 2012 года .. о признании незаконным отказа Управления Министерства Юстиции РФ по Республике Дагестан в регистрации общины «Калалал»(К11ирди) коренного малочисленного каратинского народа Дагестана оставить без изменения, а апелляционную жалобу- без удовлетворения».
    Принимая незаконное решение об отказе в регистрации Общины, суды и чиновники создали искусственные препятствия по жизненно важному вопросу – реализации коллективных прав на получение статуса каратинского народа: коренного малочисленного народа Дагестана; создание территорий традиционного природопользования, на ведение традиционного образа жизни и защиту исконной среды обитания; Общины коренного малочисленного каратинского народа Дагестана; каратинского языка, как родного, получения на каратинском языке образования дошкольного, а также в начальной школе.
    Суд не принял мою мотивацию, что:
    1. В соответствии с пунктом 3 статьи 8 Федерального закона № 104-ФЗ с момента принятия решения об организации общины малочисленных народов она считается созданной. Созданная община малочисленных народов подлежит обязательной государственной регистрации. После государственной регистрации община малочисленных народов приобретает права юридического лица.
    2. В соответствии с Законом Республики Дагестан от 12 февраля 2003 г. “О территории компактного проживания коренных малочисленных народов Республики Дагестан” вся территория Республики признана “территорией компактного проживания коренных малочисленных народов Дагестана”.
    3. В Едином перечне коренных малочисленных народов РФ, утвержденный Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.03.2000 г. № 255, согласно сговора властей Дагестан и России по настоящее время не введен ни один народ Дагестана, хотя имеется решение о введении их в Единый перечень, согласно постановления Государственного Совета Республики Дагестан от 18.10.2000 № 191 «О коренных малочисленных народах Республики Дагестан». В данном постановлении каратинцы и андо-дидойцы учтены как подгруппа аварского народа.
    4. Письмо Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН- «Дидойцы или цезы (самоназвание) один из малочисленных коренных народов Дагестана. По языковой классификации относятся к народам андо-дидойской (цезской) группы, к ее дидойской подгруппе. В эту же подгруппу входят дидойцы (цезы), бежтинцы, хваршины, гунзибцы, а к андийской подгруппе относятся: андийцы, ботлихцы, годоберинцы, каратинцы, ахвахцы, чамалалы, багулалы, тиндалы. Особняком стоят арчинцы.
    Дидойцы (цезы), как и все перечисленные народы, и в языковом, и в культурном отношении, состоят близко к аварцам. Однако отказ от их отдельного учета в переписях, административно-паспортное помещение их в составе аварцев не имеет под собой никаких научных оснований. Это было чисто политическое, волюнтаристское решение. Дидойцы (цезы), как и все прочие перечисленные выше народы, не являются аварцами, а являются совершенно особыми, отдельными малочисленными народами, со своими особыми самоназваниями, самоназначением, языками, культурными особенностями. Они должны рассматриваться как отдельный малочисленный народ Российской Федерации. Напротив, аварцы, как и все 10 конституционно перечисленных народов Дагестана кроме агулов, цахуров, рутульцев и горских евреев, (часто ошибочно называемых татами) к малочисленным не относятся.
    Исторически дидойцы (цези) известны уже около 2 тысяч лет. Античные источники их упоминают как дидуров. Таким образом, дидойцы представляют собой один из культурно высокоразвитых древних автономных народов Дагестана».
    Зав. отделом Кавказа Института этнологии и антропологии РАН член-корр. РАН, доктор исторических наук С. А. Арутюнов.
    5. Письмо и.о. директора департамента межнациональных отношений Министерства регионального развития РФ А.В. Журавского от 2.05.2006г. № 3245-АЖ/04: «По итогам Всероссийской переписи населения 2002г. протоколом Межведомственной рабочей группы по официальному опубликованию итогов Всероссийской переписи населения России, в котором, по предложению руководства РД, к народам Дагестана «аварцы» и «даргинцы» отнесены родственные им этнические группы. Было решено обозначить их в алфавитном порядке без разделения этнических групп аварцев на андийскую и дидойскую подгруппы, перенеся последние с первого на второй уровень. Таким образом, андийская этническая общность, находясь в составе дагестанских народов, отнесенных Правительством РФ к коренным малочисленным народам России, включена в Единый перечень коренных малочисленных народов России и обладает всеми правами, предусмотренными ФЗ от 30.04.99г. №82 »О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ» (в ред. От 22.08.2004)(далее- ФЗ №82-ФЗ).
    По вопросу о программе реабилитации и возрождения культурно-исторического и духовного наследия андийского народа сообщаем, что в соответствии со статьей 10 Федерального закона №82-ФЗ лица, относящиеся к малочисленным народам, объединения малочисленных народов в целях сохранения и развития своей самобытной культуры вправе:
    2) создавать общественные объединения, культурные центры и национально-культурные автономии малочисленных народов, фонды развития малочисленных народов и фонды финансовой помощи малочисленным народам;
    Таким образом, национальные общественные объединения малочисленных народов вправе проявлять инициативу и представлять свои предложения в федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов РФ о принятии соответствующих программ или включения отдельных мероприятий, направленных на сохранение и развитие самобытной культуры, в действующие и разрабатываемые федеральные и региональные целевые программы».
    6. Здесь считаю необходимым отметить, что мною исчерпаны все доступные внутренние средства правовой защиты.
    IV. ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШИХ МЕСТО НАРУШЕНИЙ МПГПП
    Изложенные выше факты дают мне основания утверждать, что Российской Федерацией и Республикой Дагестан нарушено мое право на свободу ассоциации, закрепленное в
    пункте 1 статьи 22 Пакта. При этом исхожу из следующего.
    1. Отказ в регистрации общины »Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана я расцениваю как вмешательство государства в мое право на свободу ассоциаций.
    2. Вмешательство в указанной выше форме я квалифицирую как недопустимые ограничения моего права на свободу ассоциации в свете статьи 22 Пакта, потому как оно:
    2.1 не предусмотрено законом. Закрепленное в пункте 1 статьи 22 Пакта право каждого на свободу ассоциации с другими предполагает позитивное обязательство государства обеспечить в своем национальном законодательстве возможность для осуществления указанного права (пункт 2 статьи 2 Пакта). Реализуя данные обязательства, Россия приняла
    Законы “Об общественных объединениях”, «О некоммерческих организациях» и др. которыми определен порядок создания, деятельности и ликвидации ассоциаций. Данными Законами так же предусмотрены ограничения при создании и деятельности общественных объединений, которые, с моей точки зрения, вполне согласуются с положениями пункта 2 статьи 22 Пакта. Согласно законодательства РФ и РД, создание и деятельность общественных объединений, имеющих целью насильственное изменение конституционного строя, либо ведущих пропаганду войны, социальной, национальной, религиозной и расовой вражды, запрещается. Как видим, тех оснований, в силу которых отказано в регистрации нашего объединения, в Законе не содержится.
    2.2 не преследует одну или более правомерных целей согласно пункта 2 данной статьи. Я полагаю, что деятельность объединения в рамках тех методов, которые указаны в его уставе, никоим образом не посягает на интересы государственной или общественной безопасности, общественного порядка, на здоровье и нравственность населения, на права и свободы других лиц. Возможное объединение членов общины в целях возрождения и профилактики от ассимиляции и дискриминации по национальному признаку при осуществлении их уставной деятельности я расцениваю исключительно как право на самоопределение и противление политике апартеида. А в отсутствии конкретных действий, как сказано в одном из решений ЕСПЧ, ставящих под сомнение то, что я заявляю, не следует подвергать сомнению искренность моих намерений (Социалистическая партия и другие против Турции. Судебное решение от 25 мая 1998 года).
    2.3 не является необходимым в демократическом обществе для достижения целей, указанных в пункте 2 данной статьи. Оценивая действия государства с позиций “необходимо в демократическом обществе” я исхожу из того, что:
    а) несмотря на автономную роль и особую сферу применения статья 22 Пакта должна также рассматриваться в свете статьи 19- каждый имеет право свободно искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи. Именно свободное распространение информации и идей, пускай даже и не поддерживаемых государством или большинством населения, является, по мнению Комитета, ключевым моментом любого демократического общества (пункт 7.3 Соображений Комитета по правам человека от 31.10.2006г. Сообщение № 1274/2004, Корниенко против Беларуси);
    б) любое ограничение права на свободное выражение мнения, имеющего первостепенное значение в любом демократическом обществе, должно быть полностью обосновано (п.7.3 Соображений Комитета по правам человека от 20.10.2005 г. Сообщение № 1022/2001. Величкин против Беларуси).
    Более того, как отмечено в п.14 Замечаний общего порядка № 27(67): ограничительные меры должны соответствовать принципу соразмерности; они должны являться уместными для выполнения своей защитной функции; они должны представлять собой наименее ограничительное средство из числа тех, с помощью которых может быть получен желаемый результат; они должны являться соразмерными защищаемому интересу. Кроме того, применяя ограничительные меры, государство должно привести причины, оправдывающие их применение (п.15 Замечаний). В нашем случае, как видно из решений и Министерства
    юстиции, и Верховного суда, государство не привело достаточных аргументов для обоснования ограничений моего права на ассоциацию. По моему мнению, запрет группе лиц на создание ассоциации исключительно потому, что каратинцы не включены в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ, стремятся к совместному решению проблем общества, содействовать в осуществлении их законной деятельности, не был вызван “насущной социальной потребностью”, не является необходимым для защиты ценностей, указанных в п.2 ст.22 пакта и представляет собой недопустимые ограничения моего права на свободу ассоциации.
    3. Исходя из выше изложенного, а так же учитывая то, что незарегистрированные объединения в России и Республике Дагестан не вносится в реестр социально-ориентированных НКО, я заявляю, что отказ в регистрации общины «Калалал» коренного малочисленного каратинского народа Дагестана в силу указанных выше оснований не является необходимым для защиты ценностей, указанных в пункте 2 статьи 22 Пакта и представляет собой недопустимые ограничения моего права на свободу ассоциации. Из этого следует, что имело место нарушение статьи 22(1) Пакта.
    V. ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДМЕТА ЖАЛОБЫ
    На основании изложенного выше и учитывая то, что данный вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства и урегулирования, я считаю возможным просить Комитет:
    1. Рассмотреть данное сообщение, как поданное в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола к МПГПП;
    2. Признать авторов сообщения жертвой нарушения государством-участником его права, предусмотренного статьей 22(1) Пакта;
    3. Указать государству на необходимость принятия, согласно статьи 2 (2) Пакта, таких мер, которые были бы достаточными для осуществления прав, признаваемых в Пакте;
    4. Указать государству на его обязательство, в соответствии со статьей 2(3а) Пакта, предоставить автору соответствующее возмещение и компенсацию.
    VI. СПИСОК ПРИЛОЖЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ:
    1. Копия решения Министерства юстиции от 24.04.2012 г.;
    2. Копия решения Верховного Суда Республики Дагестан от 21.09.2012г.;
    3. Копия Закона РФ «Об общественных объединениях»;
    4. Копия жалобы автора сообщения в Верховный Суд Республики Дагестан.
    Подпись ____________________ М.Ахмеднабиев

Комментировать