Наступление государства на гражданское общество. С. И. Григорьянц. 2001 год.

(материалы Группы “Правозащитная сеть”, стенограмма выступления на всероссийском съезде правозащитников, 20-21 января 2001 год)

Добрый день, дорогие друзья!

Послушав Сергея Адамовича, я решил несколько смягчить доклад. Хотя, в общем он остается достаточно жестким. Уже в третий раз в новейшей русской истории хочется повторить за Василием Розановым и Черчиллем: с лязгом, скрипом, визгом над российской историей опускается железный занавес. Перестройка в СССР успешно завершилась, и теперь уже даже неважно, была ли она осуществлением первоначального замысла Юрия Андропова или стала естественной победой в смутное время наиболее агрессивной и не имеющей нравственных ограничений части общества. Люди, которые создали первые в мире концлагеря, расстреливали заложников, беспризорных детей, крестьян, дворян, иностранцев, рабочих, осмелившихся бастовать, сперва называли себя рыцарями революции, – теперь их внуки получают безграничную власть, называют себя, по словам Патрушева, неодворянами. Говорят исключительно о кодексе чести, тем самым без нужды подчеркивая свою близость к “крестным отцам”. Сегодня они уже не следят за страной, а владеют ею и потому ликуют в Кремле и на Лубянке, как нагло откровенно признается в последнем интервью Глеб Павловский: “У нас головокружение от успехов”. Это больше, чем что-либо другое, обнаруживает природу новой власти. Страну втянули для решающего ее захвата в отвратительную, безнадежную, теперь уже, к сожалению, я боюсь, в бесконечную войну в Чечне. Катастрофы следуют одна за другой. Миллионы наших сограждан замерзают на севере, на востоке и даже на юге страны без тепла и электричества. Сотни тысяч беженцев умирают от туберкулеза и голода в гнилых палатках. Любое правительство воспринимало бы это время, как свою и национальную трагедию. Но у нашего – головокружение от успехов. Для них важно лишь то, что, по словам того же Павловского, никто нам не способен сказать “нет”.

Тем не менее, пусть слабое, но все же российское гражданское общество новая власть воспринимает, как одного из основных своих противников. В течение всех последних лет в России идет скрытая, но особенно жестокая непрекращающаяся борьба со всеми наиболее деятельными неправительственными организациями. В лучших чекистских традициях Путин обвинил их в пособничестве шпионам и иностранному проникновению в Россию. Сменявшие друг друга министры юстиции наперебой говорили о том, что лишаются регистрации, то есть уничтожаются, общественные организации, существующие только на бумаге. На самом деле, перечисление могло бы долгим, но я скажу, что в результате умелого применения властями положения об обязательной перерегистрации в Тамбовской области осталось 5 %, в Москве 12 %, Краснодарском крае 20 % ранее существовавших общественных организаций. Примерно тоже самое и с общероссийскими. Согласно официальной статистике Министерства юстиции к 1 июля 1999 года, то есть ко времени окончания срока перерегистрации, были перерегистрированы лишь 770 общероссийских общественных организаций. Это 57 % от общего числа НПО. 562 перерегистрацию не прошли, что означает их последующую ликвидацию в судебном порядке. Согласно данным, поступившим из региональных управлений юстиции, к 1 июля 1999 года не прошли государственную перерегистрацию и подлежат ликвидации 18700 (более 60 %) общественных объединений. В суд направлено уже 1348 исков о ликвидации. Все это дополняется неизменными отказами управления юстиции в регистрации новых общественных организаций. Причем особенно зловещей оказывается деятельность как раз московского главного управления юстиции.

В недавнем интервью после нашей конференции, где мы хотели представить, кого же именно и почему и насколько успешно уничтожают государственные власти, замначальника управления юстиции города Москвы Жбанков, выступая на Радио России, прямо сказал, что общественные организации имеют право работать без регистрации и потому регистрироваться больше не будут. Это значит, что не будут иметь банковских счетов, официально заключать договора, нанимать сотрудников и так далее. То есть, как и в советское время, будут переходить в подполье. Если прибавить, что полностью отсутствует законодательство, стимулирующее предпринимателей финансировать третий сектор, практически нет налоговых льгот на благотворительную деятельность… Отсутствуют какие бы то ни было средства стимулирования общественной деятельности. Все это приводит к тому, что общественные организации практически не могут получить помощи из российских источников. Более того, вторая часть Налогового кодекса вводит НДС и на благотворительную помощь. В тоже время, с 1 января 2001 года по приказу тогда премьер-министра Путина введена и регистрация помощи, получаемой из-за рубежа, Министерством экономики. Причем эта регистрация производится, как там сказано, лишь в случае соответствия проекта, которому помогают, национальным приоритетам. Ну, скажем, “Мемориал” и его доклад о Чечне и гигантская работа, проводимая там, точно не будет национальным приоритетом российского руководства. Как рассчитывают власти, это должно привести к полному параличу организаций, которым хоть кто-нибудь помогает.

Надо сказать, что большие трудности стало испытывать независимое профсоюзное движение. В отказах регистрации профсоюзам частым аргументом являлось, скажем, наличие двух профсоюзов на одном и том же предприятии. При этом не регистрировался, как правило, независимый профсоюз, а регистрировался входящий в ФНПР. Особенно неприятными и вполне незаконными были требования списков всех присутствовавших на собрании и личные опросы каждого из упомянутых в списке.

Были и такие примеры формальных отказов регистрации. В Екатеринбурге не устраивает название организации – профсоюз “Коммунальщик”, профсоюз “Тепловик”. В названии профсоюзов указано предприятие, где действует профсоюз – свободный профсоюз работников Уральского домостроительного комбината? Регистрируемый профсоюз будет вторым на предприятии. И так далее. Учитывая материальную заинтересованность ФНПР в управлении средствами внебюджетных фондов, ее политическую ангажированность и контролируемость государством, ясно, что речь идет о ликвидации сколько-нибудь влиятельного самостоятельного рабочего движения.

В сходном положении оказываются религиозные объединения, в том числе, к сожалению, и благодаря усилиям Московской патриархии, которая практически уже стала государственной церковью со всеми вытекающими отсюда катастрофическими последствиями как для православия в России, так и для государства. Как и в советское время – пока, правда, без лагерей – преследованиям повергаются адвентисты, кришнаиты, православные, не подчиняющиеся патриархии (старообрядцы, катакомбная церковь, зарубежная церковь, украинская православная церковь) и другие. Недавно Жбанков отказал в перерегистрации Армии спасения, указав в своем вполне карикатурном, но обдуманном ответе, что это – армия, и поэтому она не может быть зарегистрирована. Сама свобода совести не гарантирована сегодня в России. Даже нынешний далекий от совершенства и многократно критиковавшийся закон о свободе совести не соблюдается. Возникло тесное сотрудничество государственных органов – Минобороны, МВД, ФСБ, Минобразования и других – с Московской патриархией. При этом ущемляются права других конфессий и атеистов. Активные антирелигиозные выступления, происходящие даже вдали от церквей, вызывают репрессии. В некоторых регионах, например в Курской, Белгородской областях, в школах и вузах вводятся в качестве обязательных предметов закон Божий и богословие. Иногда им даются эвфемистические названия, но преподаются они православными священниками. В армии, например, в частях, дислоцированных в Таджикистане, православные священники занимают штатные должности. Солдаты и офицеры, вне зависимости от конфессиональной принадлежности (то есть, и мусульмане, и буддисты, и атеисты) обязаны присутствовать на православных богослужениях. Сенатор Ромашевский, экономя наше время, к сожалению, мог бы рассказать. к чему подобный религиозный энтузиазм привел в Польше. Это не было выигрышем католического костела.

В этом же ряду стоит уничтожение многопартийности в России, то есть сотен небольших политических партий, кроме многочисленных.

Однако, как это на первый взгляд ни странно, наиболее эффективными акциями спецслужб, то есть правительства России по борьбе даже не с отдельными организациями, а с целыми слоями общества, являются сфабрикованные в последнее время ФСБ многочисленные процессы по делам о шпионаже: Пасько, Сойфера, Щурова, Моисеева, Сутягина, Виктора Лимонова и Владимира Шибаева в Перми и, по-видимому, ряд других, о которых мы просто не знаем, поскольку это “государственная тайна”. Об экологической ситуации составляющей дел Пасько, Сойфера и дела Никитина подробнее расскажет Никитин. Я хочу выделить другие обстоятельства.

Сама бессмысленность обвинений, фантастический непрофессионализм следователей ФСБ, попрание ими всех мыслимых норм закона, на самом деле, не только свидетельствуют о правовом и интеллектуальном уровне наших спецслужб и политических лидеров, но для них самих служит (именно благодаря абсурдности обвинений) чрезвычайно важным доказательством их способностей в любом случае добиться своего, расправиться с каждым, с кем потребуется и навязать стране все, что они пожелают. Когда академические коллеги Сутягина и Сойфера пытаются защищать обвиняемых, им объясняют: “Вам кажется неубедительным обвинения в том, что эти известные ученые, используя несекретные данные, в результате сделали совершенно секретный вывод? Но такое обвинение может быть предъявлено любому из вас. И уж вам лучше, от греха подальше, перестать общаться с иностранцами, пытаться защищать своих коллег, а подумать о самих себе”. В Министерстве иностранных дел, конечно, никто не защищает Моисеева, но зато там появился телефон доверия, по которому при соблюдении абсолютной анонимности российский дипломат может сообщить, о чем говорит его сослуживец и каков его моральный облик. А в делах Никитина и Пасько существует не только экологическая основа, но и то, что оба они являются морскими офицерами. И теперь не только морским, но и другим офицерам есть над чем подумать, встречаясь с сотрудниками ФСБ. Мы и без помощи Патрушева, говорившего о деле Поупа, поняли бы, что все это знаковые дела. Это знак для целых слоев российского общества, знак следить за каждым своим словом, бояться соседа и (в особенности) спецслужб, российского руководства. Знак, что в России создается новый политический строй без коммунистической идеологии, но со всем коммунистическим репрессивным опытом. И поскольку в этом смысле Моисеев, Сутягин и многие другие оказываются жертвами политических задач и политических репрессий, я предлагаю обратиться к Amnesty International и просить включить их в список узников совести, защищать их как борцов за права человека. Я думаю, что мы как и раньше в советские времена вынуждены организовать помощь семьям арестованных, поддерживать их морально и материально.

Есть, однако, опасности и закономерности, иногда, к несчастью, предсказуемые. Фонд “Гласность” десять лет пытался обратить внимание на катастрофический рост влияния спецслужб в России. К сожалению, это не было услышано, но сейчас приходится говорить уже о судьбе, о выживании не одной России, но и всего человечества. Приходится констатировать, что уже теперь вся Россия превращается в гнойную опухоль человечества, может уже оказаться угрозой его существования, именно таким образом будут реализованы пророчества <неразборчиво> Отказ от коммунистической идеологии при сохранении коммунистического нравственного нигилизма лишь может реализовать безграничное стремление к установлению любыми путями своего сначала влияния, а потом диктата. Это и есть тот выбор, перед которым стоит Россия, который стоит перед каждым из нас.

Дадим ли мы по обыкновению покорно вновь превратить Россию в концлагерь с тем, чтобы спецслужбы беспрепятственно могли использовать доход от нашего труда в своих целях? Даст ли весь мир в век информационной революции, Интернета вновь изолировать Россию? Окажутся ли нынешние наследники Дзержинского, Ягоды, Судоплатова и Андропова столь же способны ко все новым и новым преступлениям, как их отцы и дети, которыми они гордятся? От всех этих вопросов зависит будущее не только наше, но и всей цивилизации. Нам приходится их задавать, и в какой-то степени от нас зависят ответы. Спасибо.

Источник: hro.org

Опубликовано на сайте: 17 сентября 2009, 22:12

Комментировать